Опубликовано June 15, 2020

Сад Расходящихся Тропок

- Я вижу, благочестивый  Си Пэн почел  своим долгом скрасить  мое уединение.  Наверное, вы хотите  посмотреть сад?

     - Сад?

     - Ну да, сад расходящихся  тропок.

     - Это сад моего  прадеда Цюй Пэна.

     - Вашего прадеда?  Так вы потомок  этого прославленного  человека? Прошу.

Хорхе Луис Борхес

аннотация к рассказу

Китаец  Ю Цун, немецкий шпион в Англии во время первой мировой войны, понимает, что его раскрыли, и решает вопреки всему передать важную информацию своему шефу в Берлин. Он находит в телефонном справочнике адрес человека по имени Стивен Альбер и едет к нему, чтобы убить Альбера. Об этом странном убийстве сообщат газеты, и шеф поймет, что Ю Цун указывает ему на город Альбер, в котором расположен парк британской артиллерии.

 Ю Цуну удается осуществить задуманное. Город Альбер бомбят немецкие самолеты. Наступление британских войск отсрочено  на два дня – задержка, которая  в «Истории мировой войны» Лиддел-Гарта  названа незначительной.

За  тот единственный час, что они  провели вместе, Стивен Альбер рассказал  нежданному гостю о загадке романа «Сад расходящихся тропок», написанного  прадедом Ю Цуна. Прославленный Цюй  Пэн, правитель Юньнани, отрекся  от бренного могущества, чтобы создать  книгу и бесконечный лабиринт. 13 лет он посвятил этим трудам, пока не погиб от руки чужеземца, однако роман его остался сущей бессмыслицей, а лабиринта так и не нашли. По дороге к Альберу, при свете  полной луны, Ю Цуну вдруг вспомнилась  эта таинственная книга. Под купами английских деревьев он замечтался об утраченном лабиринте, забыл свою участь беглеца и почувствовал себя самим  сознанием мира.

Оказалось, что именно Стивен Альбер раскрыл тайну «Сада». Книга, которая считалась ворохом черновиков и которой стыдились потомки Цюй Пэна, - это и есть лабиринт, а ключ к нему – время.

Стоит герою любого романа  очутиться перед несколькими  возможностями, как он выбирает  одну из них, отметая все  остальные; в романе Цюй Пэна  он выбирает все разом и тем самым творит различные будущие времена, которые, в свою очередь, множатся и ветвятся. В отличие от Ньютона и Шопенгауэра, Цюй Пэн не верил в единое, абсолютное время. Он верил в бесчисленность временных рядов, в растущую, головокружительную сеть сходящихся, расходящихся и параллельных времен, заключающих в себе все мыслимые возможности. «В одном из этих времен, - говорит Альбер Ю Цуну, - я ваш враг, а в ином - друг».

 Преследуемый  загнанный Ю Цун убивает Альбера, чтобы доказать своему шефу, что  «желтолицый» может спасти германскую армию. Он чувствует, что шеф презирает  людей его крови – тех бесчисленных предков, что слиты в нем.

Сам Ю Цун приговорен к повешению, но для него это уже не имеет  значения. Его жизнь закончилась  вместе с жизнью Альбера. Остались лишь неизбывная боль и усталость.

Письмо  О Спектакле

«Сад» Борхеса – это роман в рассказе, дополнение к пушкинскому роману в стихах и гоголевской поэме в прозе. Можно на одну полку поставить, если у вас есть такая полка… Отметим, что Борхес – мастер короткого жанра, другой возможности создать роман у него не было, и не создать – тоже не было: роман этот необходим.

Почему?

В чем актуальность его лабиринтово-аргентинской магии? Давайте вглядимся. Цюй Пэн  создает книгу; эта книга на самом деле – бесконечный лабиринт множественности времен; этот лабиринт на самом деле – вселенское дерево множествености миров, которые цветут, звучат и плодоносят на его ветвях; за множественностью миров на самом деле нам открывается улыбка бесконечности, это ее сад; и – на самом деле – это означает свободу. Если бесконечность присутствует, то в любой ситуации существует и светлый исход. А стало быть, разрушение не обязательно. На самом деле…

В основе спектакля – возможность  принятия бесконечности или отказа от нее. Именно этот выбор совершает  семья Цюй Пэна и отрекается от сада: проклинает монаха, опубликовавшего  роман. Следствием такого выбора –  в разных и многочисленных его  вариациях – становится первая мировая  война, в которую ввергнута семья  – человечество. Потомок Цюй Пэна, Ю Цун, в этой войне играет жалкую роль шпиона, предателя и труса. Ради призрачного достоинства он убивает  человека, который сумел принять  сад его прадеда. Но на разрушении Ю Цун все-таки не останавливается. С трудом, неявно и слабо, в последний  момент перед собственной гибелью  он делает движение, воскрешающее сад: подробно излагает эту тайну в  протоколе допроса и в самом  конце, в одной только реплике  говорит  о том, как неизбывна его боль и усталость. Этот почти незаметный, ускользающий варинат покаяния, тем не менее, спасает Ю Цуна и передает нам эстафету. Теперь наша очередь. Наш ход. Мы – актеры и зрители – очередные действующие лица этой борхесовсокй истории, игровой смысл которой – всегда существующая возможность вернуться к бесконечности, что на самом деле значит – к себе. Как это произойдет здесь и сейчас?

Спектакль не иллюстрирует и не воспроизводит  сюжет. У Борхеса сюжет служит определенной цели. Мы надеемся, что служим той же цели, открыто взаимодействуя с рассказом Борхеса.

Итак, первая часть спектакля – так называемый «канон». Это ритуал, последовательно раскрываающий игровое пространство рассказа: звук, слово, движение, история… Именно в этом борхесовском пространстве происходит вторая часть игры, драматическая импровизация; мы – и актеры, и зрители – угадываем и наблюдаем истории, которые в нем раскрываются.

Импровизаций  всего четыре. Три короткие, по 10 минут, и одна большая – около получаса.

Если  уж мы оказались в саду бесконечности, нужно  ощутить и неповторимость каждого мгновения.  Поэтому в коротких  импровизациях раскрывается тема внезапного и необъяснимого вторжения в нашу жизнь счастья. Неожиданный момент совершенства, гармонии, яркой, как солнце на закате. Моменты озаренности, единения человека и света.

Большая импровизация называется «СЕМЬЯ». Встреча Ю Цуна с Альбером на самом деле выходит далеко за рамки двух этих судеб, как и любая встреча. Проблема трусости, отказа от себя, доходящего до разрушения мира, накапливалась поколениями и на самом деле решается в масштабе семьи, который может воплощаться очень по-разному. Родственные связи не при чем. В этом случае семья – любая группа людей, которые по какой-то причине не могут просто тихонько разойтись и которых настигает внутренняя или внешняя ситуация выбора.

Импровизация  «СЕМЬЯ» тоже делится на 4 части. ПРОКЛЯТИЕ («Мы, потомки Цюй Пэна, до сих пор проклинаем этого монаха. Он опубликовал сущую бессмыслицу…»). ГИБЕЛЬ АЛЬБЕРА(«Есть, видимо, несколько вероятных исходов. Фан может убить незваного гостя. Гость может убить Фана. Оба могут уцелеть. Оба могут погибнуть. И так далее…»). ПОКАЯНИЕ Ю ЦУНА («Но он не знает и никому не узнать, как неизбывны моя боль и усталость»). И – СПАСЕНИЕ… Ну, например, рассвет.

Проект  и постановка Владимира Шиманского.

Ассистент режиссера - Елена Кушнир.

Научный консультант - Жозефина Кушнир.

Актеры: Анжела Енаки, Наталия  Журминская, Юлия Пынзарь, Сергей Вранчан, Рамин  Мазур, Владимир Шиманский, Андрей Шиманский.

Creative Studio ZAO © 2020, Разработано с ♥ , Gatsby & Drupal 8.